Кризис нашего мира (swamp_lynx) wrote in feeenrijk,
Кризис нашего мира
swamp_lynx
feeenrijk

Categories:

Политическая история: книжные анонсы от Андрея Фурсова [3]

Следующие сто лет. Прогноз на XXI столетие. Дж. Фридман.
Центр зла: сеть МВР— ЦРУ — «Аль-каида». М.К. Дхар.




Следующие сто лет. Прогноз на XXI столетие
Дж. Фридман

FRIEDMAN G. THE NEXT 100 YEARS. A FORECAST FOR THE 21ST CENTURY. L.: ALLISON AND BUSBEY, 2010 (2009). 350 P.1

Автор книги — основатель и руководитель «Стратфора» (Stratfor) — организации, которую определяют как ведущую глобальную разведывательную и прогностическую компанию, «частное ЦРУ». «У меня нет хрустального шара, однако у меня есть метод, который, вполне возможно, несовершенен, но сослужил мне хорошую службу в понимании прошлого и прогнозировании будущего. Моя задача — проникнуть за видимый беспорядок истории и попытаться увидеть скрытый порядок и предсказать, какие события, тренды и технологию этот порядок может принести» — такими словами начинается книга Дж. Фридмана. Автор подчеркивает, что его задача — передать ощущение будущего и определить основные векторы его развития. Как тут не вспомнить Аллена Даллеса, заметившего, что человек может запутаться в фактах, но если он понимает главные тенденции, то его трудно сбить с толку. В унисон Даллесу Фридман утверждает: «Тысяча деталей может измениться, но более крупная схема… определяемая большой стратегией (grand strategy), сохраняется». И конкретизирует: в конце XIX — начале ХХ века «никто не мог предсказать детали, однако общие контуры, общую «схему» ХХ столетия можно было почувствовать».

Фридман в своей книге говорит о тенденциях. Правда, здесь возникает противоречие: ощущение будущего и понимание возможных тенденций развития — вещи разные.

И противоречие, о котором идет речь, дает о себе знать в книге, усиливаясь тем, что англосаксы называют wishful thinking — «выдавать желаемое за действительное». Но для нас это вовсе не плохо: по желаемому, которое выдается за будущее действительно, можно лучше — «со стеклянной ясностью» — понять желания, по крайней мере, части американского истеблишмента, устами которого глаголет Фридман.

Основатель «Стратфора» отталкивается от правильной и очень здравой мысли: «Наиболее практичный способ прогнозировать будущее — поставить под сомнение ожидаемое». По его мнению, ошибочно прогнозировать, исходя из текущей реальности: в 1900 году вряд ли кто-то мог предположить, что в 1914-м разразится мировая война, пишет он (за исключением тех, кто ее планировал и вел к ней, добавлю я); в 1920 году вряд ли кто мог представить подъем России и Германии, а в 1980 году — крушение СССР (и опять я не соглашусь: над крушением СССР с 1970-х годов работали серьезные силы внутри Советского Союза и за его пределами — советский и мировой сегменты корпоратократии). В целом, однако, Фридман верно указывает на резкие повороты в истории, которые оказываются неожиданными для подавляющего большинства. В том числе для большинства представителей «профессорской» (т.е. профанной науки), которая скользит по поверхности явлений, не касаясь сущности и того, что с середины XVIII века история все более и более приобретает проектно-конструкторский характер; что в основе последнего лежит контроль определенных групп над Веществом (массы), Энергией (деньги) и Информацией (триада религия — идеология — наука). Как заметил однажды П. Кругман: «Современная политическая экономия учит нас, что маленькие, хорошо организованные группы зачастую превалируют над интересами более широкой публики».

История, по Фридману, — череда неожиданных поворотов. Какие неожиданные повороты ожидает автор «следующих ста лет» в XXI веке? Его картина мира такова. В ХХ веке закончилась эпоха господства Европы.

XXI век — век США, причем США вовсе не надо выигрывать войны, они должны лишь подрывать силы своих потенциальных противников, в связи с чем на страницах своей книги автор несколько раз специально подчеркивает: главная цель США в мире и, прежде всего, в Евразии — не допустить там появления мощной державы, особенно с военно-морским потенциалом, а потому главная задача США — способствовать не стабилизации и стабильности в Евразии, а напротив, привносить туда хаос. Именно нестабильность в мире в целом и в наиболее важных регионах обеспечивает США максимальную свободу маневра. ≪Если оставить в стороне риторику, — пишет Фридман, — то у США нет большого интереса в том, чтобы в Евразии царил мир≫. Во многом это связано с тем, что ≪США исторически — страна военного типа (a warlike country)≫, и вся их большая стратегия строилась и строится из расчета на войну, причем в неизмеримо большей степени, чем у других стран. Ну что же, премного благодарны Фридману за откровенность, его слова хорошо звучат на фоне захлеба наших либерастов и проамериканской ≪пятой колонны≫ по поводу миролюбия, гуманизма и демократичности США. По мнению Фридмана, воинственная большая стратегия США принесет им успех и в XXI веке. Основатель ≪Стратфора≫ категорически не верит в светлое будущее в XXI веке Китая, который называет ≪бумажным тигром≫, — нынешний экономический динамизм не превратится в долгосрочный успех. Более того, согласно Фридману, Китай ждет упадок и, возможно, распад на части. Россия, считает Фридман, примерно к 2020 году бросит вызов США с целью восстановить империю, но потерпит поражение, причем не такое, как СССР в 1991 году, а окончательное. Иными словами, XXI век — это век без России и Китая. Ну как же хочется американцу избавиться от России; так сказать, окончательно решить русский вопрос — традиция, однако, всех западных хищников и их интеллектуальной обслуги. Япония, Турция и Польша — вот новые региональные державы XXI века. При этом подъем Польши еще более ослабит европейское единство; Евросоюз, возникший из ЕЭС, Фридман вообще именует ≪шизофренической целостностью≫ (единая Европа ему тоже не нравится — потенциальный конкурент США). Европе Фридман предрекает хаос, отмечая при этом историческую импотентность европейцев, отсутствие у них энергии, в том числе для войны. Подъем Польши нравится ему еще и потому, что он ослабит Германию; к 2040-м годам Германия и Франция окончательно станут историческим прошлым (has-beens).

На 2030-е годы Фридман прогнозирует окончание переходного периода к реальному XXI веку и возникновение по-настоящему нового мира, который будет отмечен, прежде всего, экспансией Польши, Турции и Японии на русские земли. Последние станут ≪раем для захватчиков≫ (poacher’s paradise — рай браконьеров, захватчиков), тем более что население всех трех стран по отдельности и тем более вместе превысит стремительно сокращающееся население РФ. В 2040-е годы новые державы начнут оказывать давление на США, которые ответят размещением в космосе нового чудооружия — Боевых Звезд — Battle Stars (ну как тут не вспомнить Звезду Смерти из лукасовских ≪Звездных войн≫). Турция и Япония вступят в союз и в 2050 году поставят задачу уничтожения всех трех Боевых Звезд. Однако в конечном счете у них ничего не выйдет, Америка победит, и в 2060-е годы наступит ≪золотое десятилетие≫ американского господства. Однако успокаиваться рано: ≪Ждут, бывало, с юга, глядь/ — Ан с востока лезет рать≫. Правда, в фридмановском случае рать полезет именно с юга: в 2080-е годы вызов США бросит новая мощная региональная держава — Мексика.

При этом Фридман нисколько не сомневается (вопреки собственному тезису о том, что в 1900 году люди не предполагали, что произойдет в 1914-м, а в 1920 году — то, что случится в 1933-м), что в 2080-е годы государства останутся базовыми единицами геополитической организации мира, что Мексика и США сохранятся как государства, а например, не станут частями Североамериканского или даже Американо-Евразийского союза типа Зеленой земли (Зеленой империи) Джона Ди или проекта Ротшильдов; Фридман, по-видимому, не принимает в расчет климатические изменения, ≪сапогом≫ Гольфстрима стучащие (≪стук судьбы≫ — в духе Пятой симфонии Бетховена) в дверь североатлантического мира. Нет, наш вашингтонский мечтатель думает о другом — о мексикано-американском конфликте 2090-х годов, о битве уже не за евразийский, а за американский Хартленд. Причем, даже если Мексика потерпит военное поражение, считает он, это не решит фундаментальной внутренней проблемы американского хартленда, а именно — вопрос о том, какой и чьей будет Америка XXII века — англосаксонской со столицей в Вашингтоне или испанской со столицей в Мехико. И хотя в конце XXI века Северная Америка останется центром тяжести мира, но кто будет контролировать саму Северную Америку — вопрос. Я думаю, однако, что вопроса нет: испаноязычные демографически ≪съедят≫ англосаксов значительно раньше, чем в 2090-е годы, если, конечно, эти 90-е вообще наступят. Но будем оптимистами жюльверновского типа, долой пессимизм a la Герберт Уэллс: спящий обязательно проснется. Итак, на вопрос о контролере американского Хартленда у Фридмана, знающего ответ на вопросы о будущем русских, китайцев, японцев и т.д., нет ответа. А может быть, он не очень приятный для него: что будет, если Боевые Звезды попадут к испаноговорящим джедаям и те отнимут у Вашингтона Кольцо Всевластия. И как быть с непреднамеренным последствием (unintended consequence), которое Фридман считает ключевым вопросом геополитики и которое сам же в анализе хронокомплексов 2030–2090-х годов не учитывает?

Фридман верно связывает непредусмотренные и непреднамеренные последствия со свободной волей человека (т.е. с субъектностью), действующего в несвободных (т.е. в системных) обстоятельствах, здесь ему пожали бы руку Карл Макс с его ≪кротом истории≫, Нассим Талеб с его ≪черным лебедем≫ и даже Уильям из Оккама с его ≪бритвой». Однако этот тезис методологически работает против всего прогноза Фридмана и если не обрушивает весь детальный прогноз Фридмана на XXI век — ведь достаточно вытащить один кубик (усиление Мексики или агрессивность Японии), как рушится вся конструкция, — то ставит его под ба-а-альшущее сомнение. Не детализируя события, Фридман детализирует тенденции как хронокомплексы событий, обуславливая один хронокомплекс другим, доводя ситуацию до конца XXI века и растягивая прогноз на сотню лет — и это при нынешнем стремительно приближающемся горизонте событий и ускорении/уплотнении исторического времени.

В предпоследнем году ХХ века я участвовал в конференции в Люксембурге, посвященной будущему. Всемирно известный Валлерстайн лихо говорил о ближайшем полустолетии. Прохладно комментируя его доклад, британский экономист Купер заметил, что есть просто воображение и аналитическое воображение и что он, Купер, хочет остаться в рамках последнего (читай — научного), а потому будет строить прогноз на срок не более 15 лет.

С тех пор прошло чуть больше дести лет, но мы уже живем совсем в другом мире, пределы аналитического воображения в котором ужались до 5–7 лет. Фридман же исходит совсем из других сроков. Его мир есть проекция в будущее не столько даже сегодняшнего, сколько вчерашнего дня («непреднамеренные обстоятельства», где вы, ау! нет их; и «черных лебедей» нет — перестреляли, наверное). Но самое главное в том, что, согласно Фридману, во второй половине XXI века сохранится существующая сегодня капиталистическая система, с чем едва ли согласятся наиболее серьезные из современных аналитиков. В связи с этим картина будущего, которую рисует Фридман, — с войнами великих Польши, Турции, Японии и Мексики и неизбежной победой США напоминает скорее нечто вроде «Битв престолов» Дж. Мартина, только перенесенных из параллельного фэнтезийного мира в не менее фэнтезийное будущее. Где тут палантир, магический кристалл или гиппогриф — полуорелполулошадь, на котором так любил летать Гарри Поттер?

* Дж. Фридман. Следующие 100 лет. Прогноз событий XXI века. М.: ИД «Коммерсант»; ЭКСМО, 2010. 334 с.




Центр зла: сеть МВР— ЦРУ — «Аль-каида»
М.К. Дхар

DHAR M.K. FULCRUM OF EVIL: ISI — CIA — AL QAIDA NEXUS. NEW-DELHI: MANAS, 2006. 402 P.

Пакистан обычно относят к разряду стран, стержнем, образующим элементом которых является армия, — таких стран не так уж и мало. Однако в случае с Пакистаном есть один нюанс: у этого государства — два стержня, и трудно сказать, какой важнее. Этим вторым (а возможно, первым) стержнем является Межведомственная разведка (МВР) — InterServices Intelligence (ISI). В последние три десятилетия она играет все возрастающую роль, причем не только в Пакистане, но и на Ближнем Востоке, работая в тесном контакте, прежде всего, с ЦРУ, а также с МИ-6, саудовской разведкой и «Аль-Каидой ас-Сульбой» («Твердой основой»). Однако, несмотря на роль и значение этой структуры, о ней известно не так много, ну а уж исследований о ней практически нет. Редкое исключение — работа бывшего содиректора Индийского разведывательного бюро М.К. Дхара. Разумеется, надо помнить, что о МВР пишет представитель спецслужб Индии, для которой (которого) Пакистан — главный противник, отсюда черные тона (например: «МВР — один из четырех современных Центров Зла»), впрочем, вполне понятные и не умаляющие значение этой книги.

МВР была создана в 1948 году (всего год спустя после ЦРУ) по инициативе британских МВД и МИД. Со временем МВР переориентировалась на ЦРУ. Эта организация, пишет Дхар, стала неотъемлемой частью фундаменталистской души ряда сегментов исламизированного общества Пакистана. Это — самая «тайная команда» страны, контролирующая национальные дела, геополитический курс и курс на продвижение исламского джихада.

Отцом МВР стал генерал Гулам Джиллани-хан, который выковал ее как боевую машину для борьбы с геополитическими противниками. С 1958 года МВР перестала быть частью военной разведки, постепенно стала государством в государстве, превратившись в главный инструмент управления Пакистаном.

Назначение директора МВР происходит с обоюдного согласия военного диктатора и командующего вооруженными силами. При демократических правительствах З.А. Бхутто и Б. Бхутто был сделан ряд попыток установить над МВР гражданский контроль, но успехом они не увенчались; зато последствия часто были разрушительными. При президенте Мушаррафе директором МВР стал генерал-лейтенант Махмуд Ахмад (1999–2001 гг.).

Именно ему Мушарраф обязан своим президентством как организатору «контрпереворота» 12 октября 1999 года. Однако в октябре 2001 года под давлением США Мушарраф сместил М. Ахмада.

Подъему МВР способствовали США и Китай, видевшие в ней инструмент борьбы с СССР. ЦРУ даже организовало для оперативников МВР специальные курсы в Джорджии, где их обучали ведению партизанской войны по вьетнамскому образцу.

К началу 1990-х годов поддержка Пакистаном терроризма и исламизма перестала затрагивать только Афганистан и Индию, что негативно отразилось на отношениях Пакистана с США и Китаем. В 1992 году США даже подумывали объявить Пакистан террористическим государством. Поэтому там приветствовали отставку с поста директора МВР генерал-лейтенанта Джаведа Насира (1992–1993 гг.), который проявлял особую активность в этих делах. Однако Беназир Бхутто так и не удалось «приручить» МВР. Ни ее отцу, ни ей самой не удалось поставить под контроль могущественное «третье сословие» истеблишмента. МВР уже вышла за пределы досягаемости любого демократического правительства, которое время от времени может появляться в Пакистане. О всесилии МВР свидетельствует то, что первый режим Н. Шарифа держался во многом благодаря ее поддержке, а когда премьер-министр не назначил Х. Гула начальником армейского штаба, то поплатился за это постом. «В Пакистане нельзя выжить, находясь в разногласиях с армией и МВР. Приходится делать то, что они говорят, или платить».

Подробно разбирая структуру МВР, Дхар уделяет большое внимание работе МВР против Индии, в Юго-Восточной Азии и особенно ее роли в афганских событиях. Он подчеркивает, что всю афганскую операцию Пакистана разработал директор МВР генерал-лейтенант Абд-ур-Рахман Ахтар — фундаменталист и военный стратег. Под Равалпинди было создано Афганское бюро МВР и возник крупный тренировочный лагерь Оджхри. Однако Пакистан не хотел усиления США в регионе, и в холодной войне МВР играла автономную роль: только она распределяла среди группировок моджахедов все поставляемое ЦРУ оружие и обучала боевиков (сопротивляясь всем попыткам американцев самим делать это). МВР создала семь лагерей и внутри Афганистана, откуда каждый месяц выходили около 1500 боевиков, подготовленных офицерами Афганского бюро. Некоторые из лагерей часто перемещались, чтобы избежать опасности обнаружения КГБ и афганской разведкой КХАД. Всего Пакистан с помощью 60 офицеров МВР, 100 младших офицеров и 300 сержантов обучил более 150 тыс. моджахедов.

После ухода СССР из Афганистана Пакистан продолжал поддерживать ряд воюющих группировок. При этом директор МВР генерал Хамид Гул находился под влиянием американского нефтяного лобби, которое намеревалось протянуть трубопровод от Каспийского моря к Индийскому океану. Основную помощь Пакистана получала афганская группировка «Хизб-и-ислами» во главе с Гульб-уд-дином Хекматьяром. Однако зависимость Пакистана от Хекматьяра не принесла желаемого результата; лидеры Пакистана и МВР не сумели обеспечить торговые пути в Среднюю Азию и эксплуатацию нефтяных богатств.

Новым инструментом Пакистана стал «Талибан». Его внезапное появление в ноябре 1994 г. на самом деле не было внезапным. К началу 1995 г. мир хорошо знал, что за «Талибаном» стоят Пакистан и Саудовская Аравия; США также молчаливо поддерживали это движение, чтобы противодействовать влиянию Ирана и России. Пакистан использовал «Талибан», чтобы превратить Афганистан в государствоклиента.

С конца ХХ века МВР начинает проникновение в Среднюю Азию и в Европу (в последнюю — прежде всего, по косовской и чеченской линиям). МВР активно работала с бин Ладином и «Аль-Каидой» — вплоть до того, что в статье, опубликованной в The Nation, ведущей ежедневной газете Пакистана, генерал Хамид Гул предложил наделить «АльКаиду» статусом сверхдержавы. По мнению Гула, Пакистан стал неотъемлемой частью исламистского интернационала и соратником бин Ладина. Для обозначения международного джихадистского движения автор книги предлагает термин «Ислинтерн» (по аналогии с Коминтерном). «Аль-Каида» и «Талибан» — пример того, как пешки США в холодной войне превратились в разрушительных Франкенштейнов.

Бывший советник президента Дж. Картера по национальной безопасности З. Бжезинский однажды спросил: «Что было важнее с точки зрения мировой истории? «Талибан» или падение советской империи? Несколько взбудораженных мусульман или освобождение Центральной Европы и конец холодной войны?». По мнению Бжезинского, меньшим злом был исламистский джихад. Между тем, пишет Дхар, этот джихад оказался джинном, в котором были мумифицированы призраки прошлого. США не разглядели возможности того, что выпущенный из бутылки джинн нападет на своих освободителей.

http://www.odnako.org/magazine/material/show_22648/
Tags: books
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 7 comments